|
 28-летний Йоав не расстается со своей любимой гитарой. В ее
чехле, как в чемодане, высокий еврейский юноша в очках, поживший в Кейптауне,
Нью-Йорке и Лондоне, перевозит по миру майки, в которых выходит на сцену к
зрителям - у него их три: с Бобом Диланом, роботом и красной звездой.
Йоав, собравший в минувшую пятницу аншлаг в клубе «Б2», стоит на пороге большой
славы. У него есть молодость, красивый голос и такие же песни - большую часть
аудитории на московском концерте певца составляли девушки, не сводившие оленьих
глаз со сцены. У него есть ноу-хау - Йоав использует гитару одновременно как
струнный и ударный инструмент, отбивая ритм по корпусу, грифу и струнам. У него
был хороший старт - после московского концерта бард-дебютант, впервые
отправившийся в мировое турне, выступит на фестивале фестивалей Гластонбери и
джазовом фестивале в Монреале.
Но самое важное - у него есть цель, которая позволяет предположить, что Йоаву
удастся этот порог переступить. Мы еще о нем услышим. Маек и гитар у него будет
больше.
- Кто тебе дал имя Йоав - мама или папа?
- Я даже не знаю. Вероятно, мама. Я родился в Израиле, и там Йоав не то чтобы
популярное имя, но по крайней мере оно никого не удивляло. Ребенком меня
перевезли в Южную Африку, где никто не понимал, откуда такое имя взялось.
- Это доставляло тебе неудобства в детстве?
- Ну да, были проблемы - насмешки за спиной... В частности из-за этого, думаю, я
ощущал себя таким странным, необычным, непохожим на других парнем. Даже сейчас,
встречаясь с разными людьми в музыкальном бизнесе, мне доводится слышать: «Это
твое настоящее имя? Ух ты, надо же». (Смеется.)
- Сколько ты прожил в Кейптауне?
- С года до восемнадцати - семнадцать лет. Я провел там детство и окончил школу.
Потом переехал в Нью-Йорк. А сейчас я живу в Лондоне.
- Значит, твое детство пришлось на времена апартеида.
- Да. Но я жил в Кейптауне, а это был довольно либеральный город. Ну это как
жить в Нью-Йорке или Калифорнии сейчас в бушевской Америке - ты и твои земляки
голосуют за демократов, а вся страна выбирает Буша. Это, конечно, непросто -
хотеть и белым, и черным свободы и при этом понимать, что ничего не меняется,
что массмедиа лгут, и т.д. Но я-то тогда был ребенком и мало что понимал. Когда
апартеид пал, мне было 12-13 лет, и главным впечатлением для меня было, что,
например, на уроках истории нам стали рассказывать совершенно противоположные
вещи - это было забавно.
- А какая культурная жизнь была в Кейптауне в те времена? К вам приезжали
какие-нибудь зарубежные музыканты?
- Нет-нет, ничего не было. Кажется, Queen как-то выступали, и это обернулось для
них большими проблемами. Настоящие звезды стали приезжать к нам где-то в
середине 1990-х, и то поскольку уровень жизни в ЮАР был не очень высок, мало кто
себе мог позволить билеты. Первый большой концерт, который я посетил, было
выступление Пола Саймона в 1990-м. Потом были Duran Duran, Стинг и Crowded House
в 1992-м.
- Я где-то читал, что родители оберегали тебя от рок- и поп-музыки.
- Да, из меня хотели сделать классического пианиста. Моя мама - оперная певица
Патрисия Блюмберг. В доме не разрешалось держать никаких других пластинок, кроме
классической музыки. Поэтому к року и попсе я приобщался в гостях у друзей или
двоюродных братьев. Когда мне захотелось научиться играть на гитаре, а в доме у
нас была старенькая гитара, первые пять или шесть месяцев мне приходилось
тренироваться во дворе по ночам. Но сейчас родители приняли мои интересы. Маме
действительно нравятся мои песни, а папа скорее рад и удивлен, что мне за это
платят. (Смеется.)
- На каких песнях ты учился играть на гитаре?
- Хм-м... вспомнить бы. Первую песню, которую мне показал бойфренд моей сестры,
была «Down by the Schoolyard» дуэта Simon & Garfunkel. (Берет в руки гитару и
начинает наигрывать.) Я долго разучивал этот аккорд, зато до сих пор помню.
Первая песня, которую я выучил от начала до конца, была «Summertime» (наигрывает
начало), но она простая.
- А к классической музыке ты не потерял интереса?
- В детстве я ее, конечно, ненавидел, потому что меня ею перекормили. Но теперь
все в порядке. Я особенно люблю начало XX века, модернистов -Дебюсси, Равеля,
конечно же, русских композиторов - Шостаковича, Прокофьева, Рахманинова. Моя
мать большая поклонница русской литературы и русских композиторов. Она очень
завидовала моей поездке в Москву. Возможно, дело в том, что мои прапрапрадедушки
как по маминой, так и по отцовской линии были выходцами из России.
- Ты мог бы стать очень популярным в России - здесь существует культура
бардовской песни под шестиструнку. Правда, здесь никому еще не приходило в
голову использовать гитару как ударный инструмент. Как ты до этого додумался?
- Несколько лет назад я слушал много электронной музыки - техно, транс,
драм-н-бейс... И мне хотелось сочинять такие песни, я подумал: почему бы не
сочинять их на гитаре. Тогда я стал подбирать ритмы (всеми пальцами правой
руки ловко отбивает ритм по корпусу) или так (заводит другой ритм,
отстукивая пальцами левой по грифу). Это дало мне другой подход к
сочинительству песен. Когда я показался с ними продюсерам, мне сказали: давай
попробуем для дебюта записать их только с помощью гитары - это интересно. Потом
я столкнулся с проблемой, что мне надо как-то все это показывать на концертах,
ведь я выступаю один, без поддерживающей группы или диджея. А ведь это должно
быть еще и зрелищно, - так постепенно моя техника звукоизвлечения улучшалась и
усложнялась. Для меня, впрочем, главное не техника, а хорошие песни. Мне еще
далеко до мастеров фламенко, но я и не собираюсь им становиться.
- Тебе не приходилось ломать гитару?
- Еще нет (внимательно осматривает гитару - любовно проводит пальцем по
потертостям на корпусе) и очень не хотелось бы, чтобы это произошло - это
моя любимая и старейшая гитара. Ей 12 лет. Она сделана мастером из Белфаста. Она
как «роллс-ройс» среди автомобилей - я еще не встречал гитары, которая звучала
бы так мягко, сочно и громко. Я боюсь, что с ней что-нибудь случится, поэтому
всегда беру ее в салон самолета. У меня есть еще несколько более простых и
дешевых инструментов. Но эта... Я нашел свою гитару, и мне не нужна другая.
- Мой последний вопрос: какова твоя цель? Чего бы ты хотел добиться в своей
карьере?
- (Задумывается.) Такого уровня успеха, который бы гарантировал мне
независимость - дал возможность реализовывать любые проекты, какие бы мне
хотелось. Как у Бьорк - она не Мадонна, она не большая знаменитость, но если
хочет - она записывается с Тимбалендом или с Исландским симфоническим оркестром.
Ну а лично я хочу непрерывно развиваться как сочинитель песен, как певец и как
музыкант. Ну... вот как Принс - он никогда не останавливается, он идет только
вперед.
Источник:
OpenSpace.ru
|
